Есть преступления более тяжкие, чем сжигать книги.
Одно из них — не читать их.
Иосиф — свет — Бродский
.
Книги невероятно вкусные. Пью слова, кажется, они просачиваются под кожу, стоит только положить пальцы на страницу.
.
Читать вслух Набокова, сливочно-мягкого, как карамельный сироп, текущего, плавного, неторопливого.
Пруста, останавливая навязчивое желание подчеркнуть каждую строчку.
Парализующего Борхеса, ошеломительного, теплого, как прикосновение гальки на солнечном морском берегу, терпкого, как средиземноморское вино.
Сдержанного Хемингуэя, оставляющего внутри ощущение потерянности и гул наводненных людьми в разгар фиесты испанских улочек.
Хлесткого Сартра, попадающего точно в цель.
Любимого Бродского, перехватывающего дыхание.
Уильяма Блейка в оригинале с его ласкающим зрение и слух английским.
И кивать, и замирать, и не уметь сдержать экзальтацию.
./
«В ближайшие двадцать лет не возьму в руки книг!», «не буду читать ничего, серьезнее глянцевых страниц» — шептали в один голос знакомые выпускницы литературных факультетов.
Неразумные. Я им даже внимала, пока сама не узнала. Человек есть то, что он читает — я очень верю Бродскому.
Закончив филологический факультет, довольно вздыхаю: наконец-то, можно не спешить, не гнаться за десятком разноцветных, как одеяло в заплатках, текстов в неделю, восхищаясь, но так обидно не успевая. Можно смаковать и, наконец, растягивать удовольствие. Перечитывать то, что так давно хотелось. Грасса и Бёлля. Ионеско. Данте, Овидия, Гомера. И неспешно открывать для себя что-то новое, чувствуя невосполнимую утрату, оказавшись в добровольном изгнании без книг на пару дней.
Буквы как масло, как мёд. Я пью их, дышу ими, вбираю в себя, я чувствую их прикосновения. Сладость того, как они перекатываются на языке. Нежно покоятся где-то в горле, когда читаю про себя. Режут, поражают воздух своим звучанием, если вслух.
.
Бесконечно-бережные беседы с литературой. Эта дивная словесно-интеллектуальная вертушка запускает глубинные процессы, и я начинаю говорить готовыми текстами. Они вытекают в том виде, когда не нужна никакая правка, — плавно, спокойно, безупречно; дарят вечное состояние вдохновения.
.
Счастье: чувствовать себя в едином лингвистическом потоке, ощущать соленоватую влажность этой волны, это «живое, ручное существо» — дивный русский язык.
1 Comment | In: Литература | tags: lingua, Книги, Филология. | #
Альбер Камю отмечал свой день рождения 7 ноября в одиночестве, грустно вертел бокал в руке, ждал.
ВКонтакте
Skype